«Демография бизнеса» стала главным диагнозом 2026 года

В конце 2025 года экономический дискурс России сместился с традиционных показателей вроде инфляции или ВВП к более тревожному и фундаментальному диагнозу.

Доктор экономических наук Валентин Катасонов ввел в публичное поле термин «негативная демография бизнеса», и эта метафора, основанная на сухой статистике, рисует картину системного перелома, последствия которого будут значительно ощущаться в 2026 году.

Суть диагноза: когда смертность компаний превышает рождаемость

Опираясь на ноябрьскую статистику, Катасонов констатирует шокирующий дисбаланс: количество организаций в процедуре банкротства в полтора раза превышает количество вновь созданных. Это означает, что экономический организм не просто замер в стагнации — он начал системно сокращаться. Каждая закрывающаяся компания — это не просто выбывшая единица из реестра, а целый микрокосм: потерянные рабочие места, оборванные кооперационные связи, недоверие кредиторов и инвесторов к целому сектору, амортизация специфического человеческого капитала.

Глубинные причины: за фасадом макростабильности

Эксперт связывает это явление не с конъюнктурным спадом, а с более глубокими процессами:

1. Хроническая нехватка «длинных» денег. Малый и средний бизнес, являющийся основным генератором новых юридических лиц, по-прежнему сталкивается с дорогими кредитами и недоступностью инвестиций на развитие. Это лишает его «иммунитета» в периоды турбулентности.

2. Административная и фискальная нагрузка. Для многих предпринимателей закрытие становится менее рискованным решением, чем продолжение деятельности.

3. Кризис модели потребления. Снижение реальных доходов населения сужает внутренний рынок, делая его менее емким для новых игроков и выталкивая с него уже существующие, но не самые эффективные компании.

Теневая безработица и «плановое» сокращение: второй контур проблемы

Катасонов делает еще более тревожный прогноз: негативная демография бизнеса неминуемо ведет к снижению массы наемных работников уже в 2026 году. Он указывает на тревожную практику «плановых увольнений», когда трудовые договоры привязываются к концу года. Это не спонтанные сокращения, а часть корпоративного планирования, нацеленного на оптимизацию издержек в условиях неопределенности. Фактически, бизнес-среда готовится не к росту, а к сжатию, и первым инструментом этого сжатия становится человеческий капитал.

Парадокс кадров: «оккупация» мигрантами или провал системы?

Здесь анализ Катасонова сталкивается с официальным нарративом. Опровергая тезис о нехватке рабочих рук, экономист заявляет о «огромном неиспользуемом резерве» внутри страны. Этот резерв — не только официально зарегистрированные безработные, но и:

• Высвобождаемые в результате «плановых увольнений» квалифицированные кадры.

• Работники, чьи навыки не соответствуют запросам цифровизирующейся экономики.

• Население моногородов и депрессивных регионов, не вовлеченное в активную трудовую деятельность.

Таким образом, по его мнению, массовый приток мигрантов на определенные позиции является не причиной, а следствием системных дисфункций: нежелания бизнеса инвестировать в обучение, низкой мобильности внутренней рабочей силы и сохраняющегося разрыва между оплатой труда и стоимостью жизни в крупных городах.